В каких песнях «Одиссеи» происходят знаменитые морские приключения?

В девятой-двенадцатой, четыре песни из двадцати четырёх

Как Гомер описывает внешность сирен в двенадцатой песни?

Никак: внешность в тексте не описана ни словом

Где в «Одиссее» подробнее всего рассказано про троянского коня?

В песне придворного певца на пиру у феаков

Почему уловка с именем «Никто» у Гомера работает на двух уровнях?

Греческое «ме тис» звучит как «метис» - хитроумие

Что Милман Парри и Алберт Лорд делали в Югославии в 1933-1935 годах?

Записывали живых сказителей, чтобы понять устного Гомера

Разбор

О чём на самом деле «Одиссея» Гомера - и чего в ней нет

Обновлено 2026-08-13 · UCHU · 7 минут чтения

«Одиссея» - не сборник морских приключений, а поэма про возвращение домой. Все чудовища умещаются в четыре песни из двадцати четырёх (с девятой по двенадцатую), а вторая половина текста, песни с тринадцатой по двадцать четвёртую, почти вся проходит на Итаке - если не считать прощания у феаков в начале тринадцатой и царства мёртвых, которым открывается двадцать четвёртая. Троянского коня в поэме почти нет: подробнее всего о нём поёт придворный певец на чужом пиру, и это двадцать две строки. Сирены у Гомера не русалки - их двое, внешность не описана ни словом, и заманивают они обещанием всеведения, а не красотой. Начинается всё вообще без главного героя: первые четыре песни - про его сына, сам Одиссей появляется только в пятой.

После свежей экранизации «Одиссею» снова ищут тысячами запросов - и почти всегда ищут то, чего в поэме нет или почти нет. В массовом пересказе это связка аттракционов: конь, циклоп, сирены, Сцилла и Харибда. Откроешь текст - и увидишь другую книгу. Разберём по песням и строкам, что там на самом деле.

Половина поэмы - это дом, а не море

В «Одиссее» 24 песни и больше двенадцати тысяч строк гекзаметра. Морские чудеса занимают из них четыре: с девятой по двенадцатую. Вторая половина поэмы - двенадцать песней из двадцати четырёх - идёт на Итаке, и это принципиально другое кино: свинарник, двор, пиршественный зал, длинные разговоры о том, кто кому кем приходится и кто что помнит.

Строго говоря, не вся. Тринадцатая песнь начинается ещё у феаков, прощальным пиром, и туда же возвращается после высадки: Посейдон ударом ладони обращает их корабль в камень у самой гавани. А двадцать четвёртая открывается царством мёртвых - Гермес уводит души убитых женихов мимо Ахилла и Агамемнона. Всё остальное в этих двенадцати песнях - берег, хижина свинопаса, дом и двор.

Начинается поэма и вовсе без главного героя. Первые четыре песни называют «Телемахией»: сын Одиссея ездит к бывшим соратникам отца и пытается выяснить, жив ли тот вообще. Сам Одиссей впервые появляется живьём только в пятой песни. До этого о нём говорят другие - в основном боги.

И первая же сцена поэмы - не буря, а совет богов, причём Гомер отдельно отмечает: Посейдон в этот момент ушёл пировать «к далёким эфиопам». Пока главный противник героя в отлучке, остальные успевают договориться. «Одиссея» держится не на монстрах, а на том, кто из богов сейчас в комнате.

Троянского коня в поэме почти нет

Коня Гомер не рассказывает - он его вспоминает. Самый подробный кусок про коня во всей «Одиссее» - песня слепого певца Демодока на пиру у феаков, и это двадцать две строки в восьмой песни, с 499-й по 520-ю. Из неё, кстати, следует то, что в пересказах теряется первым: коня построил мастер Эпей с помощью Афины. Одиссей его придумал, набил людьми и провёл в город, но плотник - не он.

Второй раз конь всплывает в четвёртой песни, в воспоминании Менелая, и на весь эпизод там уходит около двух десятков строк. Елена трижды обошла деревянную махину, окликая спрятавшихся ахейцев по именам - голосами их собственных жён. По словам Менелая, они с Диомедом уже готовы были отозваться, и удержал их Одиссей. Это, пожалуй, самая жуткая деталь всей истории с конём, и занимает она несколько строк.

Сирены - не русалки, и берут они не красотой

В двенадцатой песни нет ни одного слова о том, как сирены выглядят. Ни хвоста, ни крыльев, ни лица. Их двое - греческий текст ставит двойственное число, - они сидят в лугу, и всё, что у них есть в тексте, это голос.

Зато точно сказано, чем они манят. Не любовью и не телом, а знанием: мы знаем всё, что вытерпели в широкой Трое аргивяне и троянцы по воле богов, и знаем всё, что творится на плодородной земле. Ловушка у Гомера интеллектуальная: остановись - и узнаешь всё. Для человека, у которого главная черта характера - любопытство, это ровно та приманка, которая сработает.

Рыбий хвост - деталь куда более поздняя. В греческом искусстве сирена изображалась существом с женской головой и птичьим телом: таков, например, восточногреческий флакон для благовоний около 540 года до н. э. в Художественном музее Уолтерса или архаическая терракотовая статуэтка сирены (около 550-500 годов до н. э.) в Метрополитен-музее. Русалочий силуэт прирос к сиренам через средневековые бестиарии, а не через Гомера.

«Никто» - это шутка про самого Одиссея

Уловку с именем помнят все: Одиссей представляется циклопу как Утис, «Никто», и ослеплённый Полифем кричит соседям, что его губит никто. Но по-гречески шутка двойная - и вторую её половину произносит не тот, о ком обычно думают. Сбежавшиеся на крик циклопы спрашивают через стену: уж не губит ли тебя mē tis, хоть кто-нибудь? Полифем отвечает им своим «Утис», и соседи повторяют ту же форму ещё раз: раз тебя никто не обижает, значит, болезнь от великого Зевса, тут мы не помощники. И уходят.

А теперь фокус. Звучание mē tis на слух не отличить от mētis - «хитроумие», то самое качество, которым Одиссей и знаменит. То есть циклопы, сами того не зная, в собственном вопросе называют настоящего виновника: хитрость. Гомер закрывает петлю прямым текстом: в той же девятой песни герой хвалится, что чудовище провели его имя и его безупречный ум.

Про чудовищ рассказывает сам Одиссей - и он в этом деле не любитель

Вот вещь, которую пересказы стирают начисто. Песни с девятой по двенадцатую - не авторское повествование. Это монолог. Одиссей сидит гостем на пиру у феаков, ему нужны корабль, охрана и подарки, и он рассказывает хозяевам свою историю сам, от первого лица. Циклоп, Кирка, сирены, Сцилла - всё это внутри его речи.

Гомер, похоже, отлично понимает, что делает. В других местах поэмы тот же герой спокойно выдаёт про себя совершенно вымышленные биографии - подробные, связные, с именами и маршрутами. Так что самая знаменитая часть «Одиссеи» - это, строго говоря, показания очень заинтересованного свидетеля, которому нужен транспорт до дома.

Ни на карте, ни в календаре

Спорить о географии странствий начали ещё в античности. Эратосфен - тот самый, кто первым измерил окружность Земли, - закрыл тему одной фразой: место странствий Одиссея найдётся тогда, когда найдётся башмачник, сшивший мешок с ветрами. Других это не остановило. В 1912 году француз Виктор Берар прошёл маршрут сам и расставил точки на карте: остров Калипсо у Гибралтара, страна лотофагов - Джерба у берегов Туниса, земля циклопов - неаполитанский Позиллипо.

Пробовали и календарь. В 2008 году в PNAS вышла статья Константино Байкоузиса и Марсело Маньяско: они собрали астрономические приметы, разбросанные по поэме от пятой песни до двадцатой, - полёт Гермеса на Огигию, который авторы прочли как движение Меркурия, Плеяды и Волопас у горизонта, Венеру перед рассветом (это за 33, 29 и 6 дней до развязки), а на сам день расправы с женихами новолуние и потемневшее солнце из пророчества в двадцатой песни, - и прогнали через программу 1684 новолуния между 1250 и 1125 годами до н. э. Совпала одна дата: 16 апреля 1178 года до н. э. Красиво, но сами авторы честно оговаривались, что не знают, происходило ли описанное вообще, а филологи-классики работу разобрали по косточкам: в ответной статье Питер Гейнсфорд показал, сколько молчаливых допущений в неё зашито.

Эту поэму не писали - её пели

В 1930-е классик из Гарварда Милман Парри решил проверить догадку: «Илиада» и «Одиссея» - не литературные тексты, а продукт устной традиции. Проверял он не в библиотеке. В 1933 году и затем с июня 1934 по сентябрь 1935 года Парри вместе с учеником Албертом Лордом ездил по Югославии и записывал живых сказителей - гусляров, которые пели многочасовые героические песни под однострунную гуслю. Они собрали больше 12 500 текстов и свыше 3500 двусторонних алюминиевых пластинок; Лорд называл певца Авдо Меджедовича «нашим югославским Гомером». Коллекция и сегодня лежит в Гарварде.

Вывод оказался сильным: неграмотный певец способен на ходу собирать огромную поэму из готовых формул - устойчивых оборотов, которые ложатся в размер. Отсюда у Гомера все эти «хитроумный Одиссей» и «богоравный, в бедах постоянный», а на каждое утро припасена целая строка-заготовка: «Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос». Это не украшения, а рабочие детали конструктора - куски нужной длины, которыми певец добирает строку. А вот кто нарезал поэму на 24 песни, точно неизвестно: античная традиция приписывала деление александрийским филологам, но спорят до сих пор - от книжников-редакторов до самих рапсодов, которым надо было как-то делить исполнение.

Что теряется в первом же слове

Одиссей в первой строке назван словом πολύτροπος - буквально «многоповоротный». Слово редкое: во всей поэме оно встречается ровно дважды. Дальше начинается переводческая драма. Жуковский в 1849 году, работая по немецкому подстрочнику, дал: «Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который...». Классический английский перевод Мюррея - «man of many devices», человек множества уловок. Эмили Уилсон в 2017 году - первый полный английский перевод «Одиссеи», сделанный женщиной, - выбрала слово complicated: «непростой», «со сложностями».

Все три варианта законны, и все три - разные герои: бывалый, изворотливый, проблемный. Читая «Одиссею» в переводе, ты читаешь ещё и решение переводчика о том, кто такой Одиссей.

«Одиссея» уже сидит в твоём словаре

Слово «ментор» - оттуда. Ментор в поэме - друг Одиссея, к которому тот оставил дом, и облик которого регулярно принимает Афина. Роль у него в тексте скромная; нарицательным «мудрым наставником» он стал позже, через европейские переработки сюжета, и в английском как обычное слово закрепился примерно к 1750 году.

Имя героя Гомер тоже объясняет - в девятнадцатой песни. Дед младенца Автолик говорит: раз уж я пришёл сюда человеком, разгневавшим многих, и мужчин и женщин, по всей плодородной земле, пусть мальчика зовут Одиссей. То есть «тот, на кого сердятся» - или «тот, кто сердится», грамматика допускает оба чтения. Имя-предсказание, выданное при рождении.

И напоследок цифры, которые в поэме есть, а в пересказах теряются. Пенелопа водила женихов за нос тканьём три года, на четвёртый её выдала служанка. Женихов, если сложить перечень Телемаха, ровно 108: пятьдесят два с Дулихия, двадцать четыре с Зама, двадцать с Закинфа и двенадцать с самой Итаки. У Калипсо Одиссей провёл семь лет, у Кирки - год, а всего его нет дома двадцать лет: десять на войне и десять по дороге обратно. Поэма подхватывает эту историю в самом конце - и именно поэтому в ней столько места для дома, а не для моря.

🏛️

Прочитай «Одиссею» так, как она написана

Курс «Одиссея: что на самом деле у Гомера» проводит по тексту песнь за песнью: кто рассказчик и почему ему нельзя верить на слово, где заканчивается миф и начинается поэма, зачем Гомеру Телемахия и что теряется в переводах. Короткие уроки, разбор конкретных сцен, проверка себя после каждого шага.

Начать бесплатно Бесплатно · App Store и RuStore